Маған жақсы мұғалім бәрінен де артық, өйткені мұғалім мектептің жүрегі!
Республикалық апталық газеті

ИЗ ПЛИЯДЫ ВЕЛИКИХ СЫНОВ СТЕПИ


26 июля 2019, 03:00 | 527 просмотров



Чем долго жить и много лгать,

Не лучше ли суметь

Однажды истину сказать

И умереть?

Казахская поговорка

 

1 октября 2015 году в цветочном саду центрального стадиона города Актобе, в рамках празднования 550-летия казахского ханства, был установлен памятник Тлеу Айтулы батыру, участнику Сайрамской битвы.

Как известно, Тлеу батыр стал героем войны XVII века с иноземными захватчиками - джунгарами, проходившей в период с 1681 по 1685 годы.  Во многом, благодаря его полководческому таланту джунгарские отряды понесли тяжелое поражение.

И вот теперь, спустя более 300 лет, конная статуя Тлеу батыра напомнила потомкам о подвиге предка и не только о нём одном, ведь памятник – это символ и знак почета, уважения ко всем мужественным сынам казахского народа, храбрецам и героям кровопролитных сражений с джунгарскими завоевателями

Долгом благодарных потомков было поставить памятник на земле, откуда благородный Тлеу батыр отправился воевать с жестоким врагом. Долг этот выполнен благодаря инициативе фонда «Тлеу батыра». Бронзовый памятник, автором которого стал известный в стране шымкентский скульптур Абдикарим Ахметов, установлен на постаменте из красного гранита на перекрестке проспекта имени Абулхаир-хана и улицы Тлеу батыра. По высоте монумент составляет 10 метров, что на 3,5 метра выше размера памятника хану Абулхаиру, установленного перед областным акиматом.  На создание памятника фонд «Тлеу батыра» затратил собственных средств порядка 20 миллионов тенге.

Интересно, что почти в тоже время, в Шымкенте, 9 октября при большом стечении жителей города, открыт монумент двум батырам - отцу и сыну Тлеу Айтулы и Жолдыаяку Тлеулы. На пятиметровом постаменте, облицованном красным гранитом, возвысился скульптурный ансамбль из меди. В центре композиции два всадника, у Тлеу батыра в руке копьё, а у Жолдыаяка - палица. Оба всадника устремлены вперед.

Этот выразительный памятник скульптор Абдукарим Ахметов специально изготовил приурочив к исторической дате - 550-летию Казахского ханства, тем самым увековечив память казахских батыров, ратовавших за целостность территории страны и рисковавших своими жизнями за независимость казахской нации.

Работа над проектом проходила в сжатые сроки, но мастеру хватило двух с половиной месяцев, чтобы завершить свою творческую задумку накануне официального празднования юбилея. Хорошим подспорьем оказалось изучение исторических материалов. Скульптор признался, что много читал художественной литературы о том времени, пользовался документальными источниками. Такое всестороннее погружение в историческое прошлое позволило создать целостный образ батыров, жизненный пример которых достоин подражания.

«В этом памятнике я пытался выразить храбрость наших батыров, высоту их помыслов, - говорит Абдукарим Ахметов. - Обществу это нужно. Нам важно ценить сплоченность и солидарность. Казахстан стал процветающим суверенным государством благодаря единству народа и мужеству таких воинов, какими были Тлеу-батыр и Жолдыаяк».

 «Батыры сражались за сохранность казахской земли, - считает известный общественный деятель, ученый Мырзатай Жолдасбеков. - Это памятник нашему единству, нашим лучшим сынам, нашей независимости. Мы смогли выстоять в годы таких суровых войн, и сейчас ничто не сможет нас сломить и ослабить наше единство».

В торжественной церемонии открытия монумента приняли участие руководители города и области, ветераны войны и труда, представители общественности, молодое поколение шымкентцев. Специально в Шымкент прибыла представительная делегация из Актюбинской области, на нынешней территории которой в своё время жили Тлеу Айтулы и Жолдыаяк Тлеулы.

«История Казахстана является символом патриотизма и мужества, на её примерах нужно воспитывать молодежь, - убежден Иманали Байдаулетов, председатель общественного фонда «Тлеу батыр». - Создание единого государства, сохранение казахской государственности и народа во многом явилось результатом деятельности сильных, незаурядных личностей, отстаивавших свое право на самобытность. В этом ряду по праву стоят имена славных батыров Тлеу Айтулы и Жолдыаяка Тлеулы. Глядя на монумент, у большинства людей возникнет желание побольше узнать о героях, чьи имена остались в памяти народной, поближе познакомиться с историей казахского народа. На мой взгляд, празднование 550-летия создания Казахского ханства имеет огромное значение для пробуждения казахского патриотизма».

Повторимся, сказав, что прославленный Тлеу Айтулы батыр родился на территории нынешнего Шалкарского района Актюбинской области. Этот храбрый полководец прославился во времена правления Тауке хана (1680-1715).

Но еще задолго до вступления на ханский трон Тауке - сына хана-воителя Жангира, Тлеу-батыр обрел воинский опыт в схватках с ойратами (джунгарами).

Теперь попытаемся воссоздать историческую канву времени – эпохи казахско-джунгарских войн, длившихся с 1635 по 1758 год, что оказала огромное влияние на формирование казахской народности и образование территории современного Казахстана. Но это влияние еще не до конца исследовано и осознано даже исторической наукой. Многие эпизоды войны и мира остаются неизвестными, а описание тех битв, что попали на страницы скудных письменных источников, вызывает больше вопросов, чем ответов.

Для казахско-джунгарских отношений главными событиями являлись военные схватки и баталии. Известно, что их особенности и результат сильно зависели от рельефа местности и времени года. На такие детали большинство историков обращают мало внимания, а места битв посещают вообще единицы. Хотя известно, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. У казахов есть поговорка: «Асын барда ельге берiп, ель таны, атын барда жерде журiп, жер таны» - «Имея средства, накорми людей - узнаешь народ, имея коня, путешествуй - узнаешь страну».

Воспользуемся услугами автотуризма, объедем степи и горы Жетысу, побываем в местах, известных казахско-джунгарских сражений. На сей раз дорога из Алматы привела нас в пригород Шымкента - Сайрам, где, как известно из исторических источников, в течение нескольких лет, с 1681 по 1684 год, проходили схватки с джунгарскими войсками, стремящимися к овладению Южным Казахстаном.

Наконец проезжаем поселок Аксу и оказываемся в Сайрамском районе...

Сайрам - одно из древнейших поселений на территории Казахстана. Оно расположено в долине между Таласом и средним течением реки Сырдарьи. Сейчас центром этой долины и всего Южного Казахстана является город Шымкент. Но в Средневековье главным городом здесь был Сайрам - Исфиджаб - Аккала. Город стоял в её самом крайнем восточном начале, на перекрестке Шелкового пути, и был восточными воротами в Туркестан. Удивительный своим названием, которое, как зеркало, отражало этнокультурные изменения в регионе. Город, который не раз погибал и вновь возрождался и при каждой реинкарнации менял, как утверждают местные жители, своё название.

Самое правильное раннее название - Сарьям, а позднее Сайрам – это название от казахского произношения. Но и это название не имеет общепринятого однозначного объяснения. Специалисты топонимики приводят разные версии, но ни одна из них не может считаться точной.

Поделимся с читателями с версией, что вытекает из религиозной принадлежности местного доисламского населения. Как известно, после осуждения христианскими соборами разных внутренних ересей, типа несторианства и монофизитства, их приверженцы были вынуждены переселяться в Египет, Среднюю Азию и даже в Монголию. В VI - VII веках в Сайрамскую долину пришли монофизиты. Они поклонялись Иисусу и богоматери Марии. На восточный лад христианство монофизитского толка звучало как Иса ибн Марьям. В Сайраме даже есть мазар Марьям биби. Иса ибн Марьям постепенно в результате контаминации превратилось в Иса Марьям, а затем в Сарьям. Таким образом, название религиозной общины дало название месту её проживания.  После завоевания Сарьяма Саманидами в IX веке город наполнился согдийцами и стал называться по-персидски Исфиджаб. В период своего расцвета в X-XII веках Исфиджаб (Исфидтобе -Испиджаб) был не только земледельческим, ремесленным и торговым центром, но и восточным форпостом распространения мусульманства. Наряду с базарами и караван-сараями, мечети с голубыми куполами и мазары святых мусульманских проповедников были самыми значительными городскими сооружениями. Зачастую вместе с купцами и ремесленниками здесь жили многочисленные шейхи, ходжи, кази, суфии. При Караханидах город начал тюркизироваться и какое-то время даже назывался Аккала. Это родина, где рожден и вырос самый знаменитый суфий Средневековья Ходжа Ахмед Ясави (1094-1167). До настоящего времени в разных частях города стоят многочисленные мазары мусульманских святых, в том числе родителей Ходжи Ахмеда: Ибрагим ата и Карашаш ана.

Всеми средневековыми источниками подчеркивается особое положение Исфиджаба, как религиозного центра, большая концентрация в нем культовых памятников и роль города в судьбе Ахмеда Ясави. При исламизации края сирийская и персидская культуры, вобравшие идеи христианства, наряду с традиционными местным тенгрианским мировоззрением и обрядами составили тот культурный фон, на котором формировался местный вариант суфизма.

Историческая роль города, как культурного-религиозного центра, проявилась в формировании суфистского мировоззрения учителей Ахмеда Ясави, его самого и его последователей.  После разрушений и смут монгольского периода город вновь возродился в конце XIV века под старым названием Сарьям. Он снова оказался на перекрестке торговых путей из Средней Азии в Казахскую степь и в Могулистан. Здесь снова отстроили караван-сараи и мечети, заложили сады, опоясали их мощными крепостными стенами и окопали рвом. Сарьям снова становится большим феодальным городом с центральной частью – цитадель - административный район, где жил правитель города, шахристан – центральный район, где жили знатные люди, военачальники, духовенство и торгово-ремесленной частью – рабад – хозяйственный район, где жили ремесленники, торговцы, земледельцы. Это было тюркоязычное оседлое население. В рабатах производились шерстяные и кожаные изделия, на мельницах и пекарнях - мука и шелпеки, на полях выращивались - дыни, арбузы и виноград, а на многочисленных базарах все это продавалось или обменивалось на скот и животноводческое сырье, привозимое казахами. Вокруг Сайрама располагались другие кишлаки с населением более 40 тысяч человек. О плотности населения говорит древняя пословица: «Кошка, если захочет, от Сайрама до Отырара по крышам домов добежит».

А нынешний Шымкент был всего лишь маленьким аулом на западной окраине большого Сарьяма.

Испиджаб (с ХIII в. Сайрам) самый крупный торговый и ремесленный центр. «В городе 1700 рабадов, есть крытые рынки, соборная мечеть. Город чистый, жизнь приятная», - так писал о Испиджабе арабский историк Аль-Макдиси. Махмуд Кашгари назвал его «городом на белой реке».

В конце XVI - начале XVII века городом овладели казахские ханы, и Сарьям постепенно стал называться Сайрамом. Он даже чуть было не стал южной столицей Казахского ханства. Есим хан (1598-1628) некоторое время жил нём, имея здесь свою резиденцию, в тоже время аул его родителей кочевал поблизости. Но после войны с Турсун ханом в 1627 году, видимо, Есим хан понял опасную близость Сайрама к Бухарскому ханству и привлекательность для джунгарских набегов. Поэтому, предвосхищая мудрость современных правителей, Есим хан перенес свою ставку в более безопасное место - на север, в Туркестан.

Сын джунгарского хунтайши Эрдени Батура (1634-1653) - Галдан - был вполне мирным человеком, обучался в тибетских монастырях и готовился стать ламой. Но после убийства своего старшего брата, хунтайши Сенге (1653-1670), он снял духовный сан и, сменив желтые одеяния монаха на воинские доспехи, стал вращать не барабаны буддийских молитв, а колеса войны...  Придя к власти в 1671 году, Галдан быстро и жестоко расправился со своими сводными старшими братьями - убийцами Сенге, а затем и с остальными соперниками и возможными претендентами на трон. Для укрепления власти он предпринял ряд мер по дальнейшей ее централизации, наведению порядка и законности. Он дополнил ойратский свод законов Ихе Цаадж, стал развивать земледелие и торговлю, чеканил монеты, формировал и вооружал постоянную армию. Власть Галдан Бошокту хана (1671-1697) в Джунгарии в этот период становится абсолютной.

Добившись внутреннего порядка и стабильности, он принялся за внешнюю политику. Будучи ярым сторонником ламаизма и панмонголизма, Галдан Бошокту решил воссоздать Великое монгольское государство с буддизмом в качестве официальной религии. По степной традиции, только хан имел легитимное право на объединение и управление кочевыми тюрками и монголами, а со времен Чингисхана титул хана мог иметь только чингизид. Галдан же был всего лишь потомком чоросских хунтайши. Попытка его предка, великого чороса Эсена тайши, стать всемонгольским ханом в 1455 году закончилась трагически. Он был убит восточным монголом как самозванец.

Помня об этом, Галдан организовал спектакль по присвоению себе необходимого титула хана. Видимо, по его просьбе в 1679 году Далай лама, якобы за исключительные заслуги по распространению ламаизма, присвоил своему бывшему ученику звание Бошокту (Благословенный) хан. Влияние и авторитет Далай ламы среди монголов были исключительно высокими, поэтому новоиспеченный Галдан Бошокту хан получил формальное право на объединение ойрат и монгол. Но соседние страны и народы не горели желанием попасть под джунгарское владычество, поэтому Галдан Бошокту хану пришлось претворять в жизнь свои идеи не силой убеждения, а силой оружия. Эти усилия его и его потомков привели к созданию последней кочевой империи в мировой истории.

Её создание началось с вторжения и подчинения Восточного Туркестана. Затем наступила очередь Западного Туркестана. В 1681 году Галдан отправил вместе с посольством письмо Тауке хану с предложением принять буддизм и объединиться с Джунгарией.

В Казахском ханстве в 1680 году ханом стал Тауке (1680 - 1718). Его отцом был Жангир хан, а матерью Иуран - дочь хошоутского Хундулен тайши. Наверняка Тауке хан, имея родственников среди джунгар, был в курсе всех политических событий Джунгарии и свидетелем объединительных усилий и мер по централизации власти сначала Эрдени Батура, затем Галдана Бошокту. Не удивительно, что он решил последовать джунгарскому примеру, проводя курултаи и приглашая к объединению вождей Улы, Киши и Орта жузов, а также каракалпаков, киргиз, курама.

Годы правления Тауке хана стали для казахов временем господства законов, прекращения ханских междоусобиц, объединения жузов и процветания торговли. Но такая благодать наступила не сразу... 

В ставке Тауке - Культобе в Туркестане - регулярно проводились курултаи. Хорошо известны народные слова: «Куль тобеде кунде жиин». В Сайраме можно было услышать продолжение: «Онын пайдасы - бир тиин» - «На Культобе собрания каждый день, пользы от них - на копейку».

Видимо, в начале правления Тауке центробежные настроения были сильны, а султаны и бии не хотели идти на ограничение своей власти, поэтому долго не могли между собой договориться. Все это так или иначе сказалось на судьбе Сайрама. Интересно, что многие казахские ханы, будучи еще султанами или в самом начале своего правления, испытывали поражения от джунгар. Это и Таукель, и Есим, и Жангир, и Абулхаир, и Абылай. Не избежал этой участи и Тауке хан. Началась война.

Обратимся к фрагменту книги «Монке-би», написанной современным писателем Мухтаром Кул-Мухаммедом, увидевшей свет в издательстве «АРНА» в популярной серии «Знаменитые люди Востока». Автор пишет:

 «В тот безветренный летний вечер 1675 года кровавый закат оповестил о наступлении ночи. Разморенные от дневной жары кони штурмовой сотни стояли у подножия песчаного бархана, понуро опустив головы. Воины пытались укрыться от лучей палящего солнца в скудной тени чапанов, развешенных на ветвях саксаулов.

Молодой джигит наломал веток, высек кресалом огонь. Затем встал на четвереньки, раздул пламя. Над костром он установил походную треногу, повесил на нее котелок с водой.

- Дым издалека будет видно, - раздался густой бас.

Юноша тут же затушил огонь, опасливо огляделся.

- Батыр Тлеу, но ведь мы всегда разводим костер на закате и восходе солнца! - удивился он.

-  Не всегда, а только когда ветер дует. Сейчас ветра нет.

-  А если его вообще не будет?

Батыр криво ухмыльнулся в ответ.

-  Ну и времена настали… - со вздохом произнес десятник Аман, приподнимая голову. - Даже костра на родной земле развести не можем без страха.

Он присел, обтер заспанное лицо ладонями, посмотрел на закат.

-  Эх, скорей бы уже домой, там жена ждет, сын…

-  Моя тоже должна скоро родить, - улыбнулся Тлеу. - А твоему сколько?

- Два года моему Монке, - в голосе Амана прозвучали горделивые нотки.

- Монке? В честь Великого хана назвал его?

-  Угу, - десятник кивнул. - Только имя ему аксакалы дали. Теперь ждут, когда он прославит всех бершей. Имя обязывает…

С вершины бархана караульный коротко объявил:

-  Всадник!

Тлеу и Аман поднялись наверх. Они долго всматривались вдаль.

-  Это наш, шектынец, - наконец узнал своего соплеменника батыр. - У него одежда особого покроя, такую носят только в наших аулах.

          -  Вы чего там увидели? - послышалось снизу.

          Воины проснулись, некоторые из них уже седлали коней.

          - У нашего батыра Тлеу родился всадник! - объявил им Аман.

          - Да погоди ты, сглазишь еще…

Батыр хлопнул друга по плечу. Тот не удержал равновесия и кубарем покатился вниз под общий хохот. Тлеу сбежал следом за ним, на ходу подхватил Амана, поставил на ноги, на радостях крепко обнял. Желание поскорее услышать весть о рождении сына из уст гонца заставило его вскочить на коня и без седла, без доспехов вылететь навстречу.

Тем временем одинокий всадник двигался усталой рысью по выжженной зноем степи. Его чапан был в старых пятнах запекшейся на солнце крови, бритую голову покрывала тюбетейка, расшитая серебряными нитями. Лицо осунувшееся, пересохшие губы, кожа потрескалась от суховея. Узкие немигающие глаза внимательно оглядывали округу.

Вечерело, когда вдалеке он вдруг заметил тонкую струйку дыма. Она вилась, словно шерстяная нить из-под веретена. Только вскоре нить оборвалась, и всадник проводил ее цепким взглядом. Может, то был пыльный вихрь, поднятый ветром с вершины бархана? Нет, он не мог ошибиться. Ведь ветра же не было.

Впереди начинались зыбучие пески, но кто притаился в них? Сегодня в полдень ему уже пришлось уходить от погони джунгарского разьезда. Если бы не его верный конь… Он похлопал четвероногого друга по холке, на всякий случай приготовил лук и стрелу.

Бархан уже был недалеко, когда из-за него выехал воин. В нем всадник узнал своего младшего брата Тлеу. Он быстро приближался. Мужчина убрал лук и стрелу, тронул коня, и тот прибавил шагу.

- Здравствуй, Кабак! - раздался знакомый бас. - Неужели у меня родился сын?!

        - Ты что ясновидящий? И стоило мне ехать в такую даль, рисковать жизнью…

        Братья рассмеялись.

        -  Аксакалы назвали мальчика в честь Великого хана Монке.

Громкий хохот батыра сотряс воздух, скакун под ним заходил на месте.

- Ты чего расшумелся, всех джунгар сюда скличешь! - Кабак огляделся.

Тлеу притих, но все еще трясся от смеха.

          -  Ох, и рассмешил же ты меня! - произнес он, утирая слезы радости. - Два года назад сыну Амана аксакалы тоже дали имя Монке.

          - Ну и чего тут смешного? - недоумевал Кабак.

          -  Они, наверное, других имен не знают…

          -  Ладно, дома повеселишься. Поехали к твоим джигитам, разговор есть.

День закончился, а ночь еще не устоялась. Легкий, словно детское дыхание, степной ветерок гнал в низину вялую пыль с вершины бархана, попутно мешаясь с дымком от небольшого костра. Вокруг него сидели воины. Говорили тихо, но в сумеречном покое голоса были слышны хорошо.

           - Сегодня я встретил джунгарский разъезд у Черных камней, - рассказывал Кабак. - Они были налегке, без доспехов. Из оружия только сабли и луки. Значит, где-то поблизости находится их стан.

            - Это люди из пикета Чормана-Доло, - сказал Тлеу. - В начале лета мы его хорошенько потрепали. Сразу же после этого к нему присоединились еще две сотни. Джунгары засели в развалинах старого города.

             - Да, это недалеко от Черных камней, - согласился Кабак.

             - Говорят, теперь у них есть ружья и три пушки, - Аман почесал затылок. - Не меньше тысячи воинов надо, чтобы выбить их оттуда…

             Наступила пауза, кто-то тяжело вздохнул.

               - Но и сидеть здесь без дела уже надоело! - продолжил десятник и, негодуя, заговорил громче:

               - Ни костра тебе развести, ни посмеяться от души… Может, в честь рождения сына батыра Тлеу ударим как следует по джунгарам, а?

              Воины одобрительно загудели.

               - Ударить-то мы обязательно ударим! Для этого и притаились здесь, - откликнулся Тлеу. - Только сам пикет трогать не будем, сил маловато. Вот если уничтожить дозорный разъезд, то джунгары надолго не смогут высунуться далеко в степь.

              - Верно, дозорный разъезд - это их глаза и уши! - восторженно откликнулся молодой джигит.

    - Куржан, когда старшие говорят, молодые должны помалкивать, одернул его Аман.

             Юноша обиженно опустил голову.

   - Погоди, может, он по делу хочет сказать, - вступился Кабак.

   - Конечно, по делу, - пробубнил под нос Куржан, потом вскинул голову, заговорил увереннее:

         -  Джунгары отправляют в дозор своих самых лучших охотников.

-  Почему ты так думаешь? - Кабак подался вперед.

 - Знаю, поэтому говорю, - Куржан ехидно улыбнулся, глядя на Амана, затем продолжил:

- Это нам родные аулы не дадут умереть с голоду. А джунгары на чужой земле: больших отар и табунов у них нет, их аулы далеко, еды им никто не присылает, вот и добывают ее охотой.

-  Слушайте, а ведь он прав! - подбодрил юношу Кабак. - Если уж кто и должен тут помолчать, то только не Куржан!

Юноша опять опустил голову, на этот раз пряча смущенную улыбку. Воины заметно оживились, все посмотрели на Амана.

-  Помолчать? Это ты на меня намекаешь что ли? - десятник наигранно изумился, уперев указательный палец в свою грудь. - Лучше спроси, кто научил этого мальчишку всему, это же мой племянник!..

 - Ну, раз ты обучил такого джигита, то я бы тоже поучился у тебя, - слегка напыщенно сказал Кабак.

Воины рассмеялись, а Аман, подавив смешок, заговорил серьезно:

- Куржан прав, спору нет. Но к дозорным близко не подберешься, стоит им ухо к земле приложить, как они уже все знают, что творится в степи, будто видят. А заметят чего, так сразу передовую сотню вперед посылают. Нас они еще не нашли, потому что под нашими ногами песок - вот и не слышат.

Для убедительности десятник высыпал из кулака пригоршню песка и продолжил:

   -  Если уничтожить дозорных, то мы запрем джунгар в развалинах, как тигра в клетке. Это можно сделать, когда они выедут на облавную охоту и растянутся цепью. Вот тогда мы отрежем им путь назад и перебьем по одному вдали от стана.

  - Облавную охоту джунгары начнут только осенью, когда куланы и сайгаки собьются в большие стада, сейчас они ходят мелкими табунками, - заметил кто-то из джигитов.

   - Правильно, вот мы и дожидаемся здесь своего часа… - откликнулся в темноте другой голос.

   Воины говорили по очереди, не перебивая. Тлеу молчал, но в душе он благодарил людей за то, что они понимают, почему вся сотня сейчас затаилась в безводных песках. Кто будет искать их в этом гиблом краю? Лишь один раз в день они выводят коней на водопой к старому колодцу, все остальное время сидят тут, словно суслики в норе.

Ведь чтобы нанести неожиданный удар, необходимо сначала усыпить бдительность врага. Только тогда можно внезапно объявиться там, где тебя не ждут.

Тлеу не стал рассказывать брату своего плана. Решил, пусть выслушает воинов, а там, глядишь, что-нибудь и придумает. В таких делах Кабаку не надо советовать: опыта ему не занимать.

Старший брат батыра понимал, что лишиться дозорных для джунгарского пикета равносильно одновременной потере зрения и слуха для человека. Он тоже хотел нанести один, но точный и чувствительный удар по джунгарам. С сотней решительно настроенных воинов это можно было сделать. Они готовы ждать столько, сколько надо.

Внимательно выслушав джигитов, Кабак понял, что томиться в знойных песках до самой осени им совсем необязательно. Он был человеком решительным и обладал сметливым умом, а опыт подсказывал ему верное решение.

- Лучшие охотники, говорите… - процедил он сквозь зубы. - Что ж, посмотрим… Мы кинем этим шакалам кость! А костью буду я! Поеду обратно, они решат, что я возвращаюсь домой тем же путем. Поэтому не учуят подвоха. Когда джунгары кинутся за мной, то я приведу их прямо в капкан. Вы двигайтесь на расстоянии следом за мной, только обмотайте тряпками копыта коней!

Кабак сказал все это так быстро и уверенно что, как только он замолчал, над лагерем повисла тишина. Сумерки скрыли и удивление, и восторг, которые в тот момент отразились на лицах воинов. Первым опомнился Аман:

-   Как же я раньше не догадался обмотать тряпками копыта коней?! Ведь это же так просто, они не услышат нас! - десятник хлопнул себя ладонью по колену.

-  Мы сами устроим облаву на джунгар! - оживились джигиты.

Они обсудили план. Лишь на рассвете обо всем договорились, решив двигаться полукругом. И Кабак выехал в путь. У Черных камней придержал коня, внимательно оглядел округу.

Джунгары сменили стоянку. Он заметил наспех присыпанные землей угли от костра. На земле валялись лошадиные катышки, виднелись следы копыт. Судя по всему, враги спешили. Многое указывало на то, что их было около десяти. Только где они теперь? Уехали в свой стан или притаились поблизости? Кони под ними не быстроходные, но выносливые. Уйти от них можно только на резвом скакуне.

Кабак похлопал гнедого по изогнутой шее. Тот нетерпеливо всхрапывал и переступал с ноги на ногу.

- С таким другом никакая опасность в степи не страшна! Надо бы напоить его, - решил он и направился к речке, протекавшей поблизости.

Вскоре показались заросли тальника. Почуяв воду, конь прибавил шагу, но неожиданно остановился и призывно заржал. Из зарослей донеслось ответное ржание. Тут же в воздухе просвистели стрелы. Кабак подставил щит, начал разворачивать коня. В этот момент одна из стрел больно ударила его в спину. Если бы не кольчуга под халатом, то лежать бы ему сейчас на земле.

Кабак подстегнул коня, оглянулся. Джунгары уже выскочили из укрытия и неслись на него. Их было ровно десять, как он и предполагал. Отстреливаясь на скаку и слегка придерживая скакуна, Кабак постепенно заманивал преследователей. Враги не отставали и так увлеклись погоней, что не заметили, как оказались в ловушке. Никто из них не ушел. Дрались они отчаянно, лишь троих удалось взять живыми.

 -  Джунгары скоро хватятся своих, пойдут по их следу. Мы устроим им засаду! - воодушевил воинов Тлеу.

На следующий день еще десять джунгар угодили в западню. Из них удалось взять живыми пятерых. В итоге восемь джунгар оказались в плену. Среди казахских воинов все остались живы, но были раненые. Железные латы и кольчуги в родных аулах кузнецы делать умели!

           - Теперь джунгары всю округу перевернут вверх дном, - сказал Кабак.

           - Это точно, - поддержал Тлеу. - Нам надо уходить.

           - Наконец-то отдохнем дома! - обрадовался Аман.

Гонцы-шабарманы мигом объехали казахские аулы с радостной вестью. На обратном пути люди радостно встречали победителей, просили оказать уважение – погостить. Отказать было невозможно, и дорога затянулась.

Все это время Тлеу-батыр думал о сыне, и чем ближе он подъезжал к дому, тем сильнее ему хотелось увидеть своего первенца. Наконец, когда младенец оказался у него на руках, счастливый отец выплеснул наружу копившиеся в нем нежные чувства. Он высоко поднял его над головой, чтобы, согласно обычаю, приблизить новорожденного к небу. Монке улыбнулся. Тогда Тлеу легонько подбросил сына вверх, и мальчик радостно запищал. Отец подбросил его еще выше, и Монке громко рассмеялся…

Аксакалы, наблюдавшие со стороны, удивленно качали головами и улыбались. Именно тогда один из старцев предсказал, что мальчика ждет большое будущее. Он оказался прав, но в то время никто даже представить не мог, насколько высоко взойдет звезда Монке над Великой степью…

Но не о родившемся сыне батыра поведем речь. Вернемся к истории города Сайрама, под стенами которого великому воину Тлеу-батыру и его старшему сыну суждено будет пасть смертью героев, в то время их младшему отпрыску, будущему знаменитому провидцу Монке-би шел всего-то пятый год от рождения.

…В древнейшие времена, когда сакским народом писалась славная история Великого Турана, край именовался Исфиджабом. История свидетельствует, что в более ранние эпохи он назывался по-другому. Название – Исфиджаб, дойдя из VII-IV веков до нашей эры до XI века нашей эры, уступило место иному названию - Сайрам.

Если заняться переводом слов, то «Исфиджаб» на скифском, ответвлении персидского языка, означает «беловодье». Понятие «Сайрам» опять же очень близкое к воде. Это слово у древних тюрков означало «мелководье». Это название ввели в XI веке огузы, владевшие землями вокруг Сыр-Дарьи и Арала. Махмуд Кашгарский в своем труде «Диван-лугат ат-тюрк» писал: «Сайрам-Исфиджаб название белого города». Так, что Исфиджаб-Сайрам был крупным центром, известным народам Средней Азии и Ирана своими развитыми ремеслами и высокой культурой.

В дошедших до нас преданиях говорится, что в городе жили пророки Хызыр, Идрис и Ной. Скорее всего, это просто предание. А вот то, что в этом городе родился Ходжа Ахмат Ясави и что здесь покоятся останки его отца Ибрагима и матери Карашаш - это истинная правда. Но Исфиджаб-Сайрам был обителью и многих других известных святых. Потому до сих пор сохранилось изречение: «В Сайраме есть бесчисленные множество мощей».

Ойраты (джунгары), захватив запад Монголии, остановили военные действия на востоке, договорившись с Россией и Китаем. Получив передышку, они усилились.

При Галдан Бошокту-хане (1670-1697) джунгарские феодалы совершили несколько набегов на города Южного Казахстана. Русский посол капитан от артиллерии Иван Унковский писал в путевом журнале об этом: «В этом же году курицы (1681) он (Галдан Бошокту) отправился с войсками и осадил Сайрим (Сайрам). В год собаки (1682), возвратившись, он зимовал на берегах р. Или. В год свиньи (1683) снова предпринял поход на Сайрим. Летом (военачальник) Галдана, Рабтан, разрушил Сайрим. Джунгарские феодалы стремились овладеть Южным Казахстаном, территорией, по которой проходили важные торговые пути и где находились значительные торговые центры».

Это были не кратковременные военные действия, которые джунгары совершали. Битва в Сайраме стала для казахов своего рода великой отечественной войной, которая должна была решить, останутся ли казахи этносом.

Как показала история человечества, объединение народа не чья-то прихоть. Это процесс, который проходит в трудных и сложных условиях. Для этого необходима единая идея, придающая народу силы. Идея алашей-казахов об объединении была и до Керея и Жанибека. Она зародилась еще примерно за три века до Сайрамской битвы при властвовавшем тогда в Белой Орде Орыс хане Шыматайулы.

Когда произошло отделение Абулхаир хана от ногайлинцев и узбеков, в основе которого лежало объединение шести племен Алаша, одним из племен, возглавивших кочевье Керея и Жанибека, было каракесек-аргын. Надо полагать, это говорит о многом. С тех пор Алаш превратился в этноним казахского этноса и стал кличем. Этот клич раздался в Великой Степи с особой мощью в канун Сайрамской битвы, когда над страной нависла опасность.

В своей книге, посвященной герою той битвы Тлеу батыру, организатор многих мероприятий по увековечению ряда знаменитых батыров и биев Младшего жуза Канатбай Елеусизұлы писал так: «Крылатая фраза «Мы дети Алаша» собрала всех казахов на Сайрамскую битву». Автор говорит: «Не делясь на роды и жузы, погибнуть ради земли казахской они считали за честь».

После калмыкского нашествия, помешавшего объединению согласно алаш-казахской идее, народ Великой Степи ослабел. При правлении Есим хана началось разделение на три жуза. Таким образом, в пору правления хана Тауке казахи пришли к разделению на самостоятельные территории. Это был тяжелый удар по единству алашского народа.

В 1681 году, когда джунгары начали свой опустошительный набег на Семиречье и Южный Казахстан, Тлеу батыр и его 16-летний сын Жолдыаяк и старший брат Калыбай, направились к Яику и Аралу и собрали 17-тысячное войско земляков и отправились на юг защищать целостность казахских земель. Они показали пример патриотизма, героически сражаясь в ходе Сайрамской битвы. Батыр, не сомневавшийся в том, что это будет самая кровавая сеча и вряд ли удастся в ней уцелеть, завещал: «В этой битве я, похоже, не выживу. Если погибну, похороните в Туркестане, рядом с Ходжа Ахметом Ясави».

Эти его слова свидетельствуют о том, что батыр собирался пожертвовать жизнью ради сохранения страны

Оба батыра, отец и сын сложили головы на поле сражения и были с надлежащими почестями похоронены у мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави. Из многотысячной армии в живых осталось только 6 тыс. солдат, которые после завершения казахско-джунгарской войны, в 1685 году вернулись на родину.

Битвы за Сайрам.   Когда Тауке хан отказался принять буддизм и стать вассалом Джунгарии, Галдан Бошокту решил нанести удар по Присырдарьинским городам...  В XVII веке Великий шелковый путь из Китая в Европу потерял свое прежнее значение. Но локальные отрезки пути между соседними странами продолжали функционировать. Одним из них стал Оружейный путь из Бухары в джунгарскую столицу - Ургу на Или. К концу XVII века Джунгария стала крупнейшим потребителем холодного и огнестрельного оружия в регионе. Агрессивная внешняя политика, перманентные войны, постоянный рост армии и необходимость ее перевооружения создали в Джунгарии постоянно растущий рынок сбыта оружия и сопутствующих товаров. Быстро сориентировавшись, бухарские купцы через Ташкент, Сайрам, Тараз, Навакент, Илибалык наладили поставки в Ургу кольчуг, шлемов, сабель, щитов, продуктов питания, но главным образом огнестрельного оружия и боеприпасов. Эта торговля приносила им огромные прибыли.

Галдан Бошокту хан, безусловно, хотел установить полный контроль над этим оружейным путем. Вполне возможно, что для него экономический мотив был важнее религиозного, а отказ Тауке хана стал всего лишь поводом...  В 1681 году джунгарская армия (не более 10 тысяч) пришла в Южный Казахстан. Первым принял удар и был окружен Сайрам. Сам город был окружен мощными стенами, и за ними проживали около 12 тысяч жителей. Казахский гарнизон и городское ополчение организовали отпор нападавшим. Джунгары несколько месяцев осаждали хорошо укрепленный город.

По преданию, рассказывает директор местного музея Мирахмет Миркайдаров, джунгары даже перегородили Сайрамсу и отвели реку от города, и тем не менее Сайрам не сдался. Несколько сотен колодцев давали жителям и воинам воду. Ходжи и муллы Сайрама усердно молились, требовали того же от жителей и внушали мысль, что только благочестие может спасти город от неверных. Но город спасли не молитвы, а умелые действия воинов и меткие выстрелы из ружей казахских мергенов.

В конце концов поздней осенью джунгары сняли осаду и ушли зимовать на Иссык-Куль. В следующем году джунгары неожиданно вернулись и снова осадили город. Жители и гарнизон снова упорно сопротивлялись, но в городе нашелся предатель. Один из чиновников города ранее был уличен жителями в прелюбодеянии и отстранен от хлебного места. Чувство мести и жажда наживы заставили предателя пойти на сговор с джунгарами и однажды ночью он открыл им городские ворота. Город был взят и разграблен.  В Сайраме расположился джунгарский гарнизон, но торгово-ремесленническая деятельность не прекратилась, лишь жители стали платить налоги Галдан Бошокту. Мусульманское духовенство постоянно призывало соотечественников на «борьбу с неверными», так что вняв этим призывам в 1683 году жители Сайрама восстали.

К ним на помощь пришел казахский отряд Тлеу батыра, и вместе они уничтожили джунгарский гарнизон. Предатель, не успел скрыться, был схвачен и повешен за ноги на городских воротах. Город стал снова контролироваться казахами и платить налоги Тауке хану. Тогда в 1684 году племянник Галдана - Цеван Рабдан - привел большое войско (около 20 тысяч), чтобы наказать казахов. Кроме Сайрама были взяты и разрушены соседние города: Манкент, Чимкент, Караспан, Текес, Бабаолген, Карамурт, Чиназ. Решив заодно уничтожить и политическую базу казахских ханов, Цеван Рабдан хотел взять Туркестан, но не смог. На обратном пути он взял и разрушил Отырар, а большинство земледельцев и ремесленников из Сайрама и окружающих городов угнал с собой в неволю. Плененного сына Тауке хана отправил в Тибет к Далай ламе. 

Поражение в битве за Сайрам послужило горьким уроком Тауке хану, и Толе бию. Впоследствии там же, под Сайрамом, на холме Мартобе, наконец была принята степная конституция - Жеты Жаргы. Об этом свидетельствует черная гранитная плита, установленная на вершине Мартобе.

Говоря о геройстве Тлеу батыра, мы не хотим унизить других батыров. Он, действительно, собрал ополчение на территории Младшего жуза, принял участие в Сайрамском сражении и с честью погиб в той битве. Подчеркнём, что Тлеу Айтулы батыр - особая фигура, на долю которой выпала честь защищать родную землю. Он истинный сын Отечества, впитавший патриотизм, собравший воедино мощь и энергию народа. Не имей он столь высокий авторитет, разве пошло бы за ним многотысячное ополчение? Лишь человек, который ставит судьбу народа превыше собственной, сумеет повести людей на битву во имя свободы.

Тлеу батыр – высокий образец гражданства, объединивший народное сознание вокруг сохранения единства народа.

Жизненность его примера проявилась в 17-летнем Сартае, который привел тысячу своих сверстников на победоносную битву у реки Буланты осенью 1726 года под командование Абулхайр хана и Шакшак Жанибека.

Героические предки показали образцы единства и согласия. Это самые поучительные примеры из истории казахов. Жизнь и смерть Тлеу батыра были понятны последующим поколениям. Он героически погиб в 1684 году в битве под Сайрамом. Прах батыра, согласно его завещанию был предан не на землях между Яиком и Аралом, где обитали его соплеменники-шектинцы, а на земле, где он отдал свою жизнь ради всех казахов, под стенами мавзолея Ходжи Ахмеда Ясави в Туркестане.

Как было замечено ранее, Тлеу батыр являлся отцом казахского философа и предсказателя Монке би Тлеуулы, Ногайлы Монке би, Шекти Монке би (1675-1756), достигшего высот известного бия, а также еще и полководца. Он прославился как непревзойденный оратор, дальновидный прорицатель, предсказывающий будущее по облику и закономерностям развития своего времени. Достойный сын Тлеу батыра Монке би стал одним из советников Абулхаир хана (1699-1748), акыном, жырау, выдающимся мыслителем своего времени. Уже при жизни его называли аулие (святой) Монке. Всем был известен его редкий дар предсказания. Поэтические раздумья у Монке би переплетались с магической силой слова и медитацией духа; справедливый бий и вершитель судеб, решения которого заняли почетное место в хрестоматиях казахского правосудия. Логика его речений позволяет назвать Монке би виртуозным полемистом и мастером крылатого слова.

Это ему принадлежит речение: «Народ без истории не имеет родины».

Он родился в селе Шалкар, одноименного района Актюбинской области. Являлся потомком великого Едиге, как впрочем и другие потомки - известные казахские батыры Есет и Бекет. Будучи участником самых важных сражений между казахами и джунгарами, Монке би было доверено возглавить целый тумен во время Аныракайской битвы -1729 год.

Особую славу прорицателя Монке би принесло стихотворение, в котором он предсказал будущее своего народа. Согласно легенде, во время совета, на котором решалась судьба страны, полководец вдруг закрыл глаза и начал нараспев читать тревожные строки:

«Люди будут жить в больших сложносоставных домах, будут сменяться бии, будут собираться каждый месяц люди на собраниях, от которых не будет никакого толку, бестолковыми будут сыновья, непослушными дочери, а невестки будут перечить старшим. Будут пить люди желтую воду, от которой отвернулись бы даже собаки, но люди будут по ней сохнуть. Будут ссориться мужчина с женщиной, как кошка с собакой. Повергнет тебя в тоску младший брат, многоликой станет вера, пестрым язык и не поможет тебе родня в тяжелую минуту. Станет лошадь недосягаемой звездой, овца подорожает. Сравняется женщина с мужчиной, а озеро – с морем. Не будут искать хозяина потерянной вещи. Не будут возвращать долги. Близок будет конец света, и земля станет плоской. И станут бумажными деньги. Станут дети сиротами, развратными станут женщины, обнажат они свои прелести. Станет срам обыденностью. И не будет никакой возможности это исправить».

Известный культурный и общественный деятель, мыслитель-философ Монке би вошел в историю как человек обладающий даром предвидения, а его предсказывания всегда сбывались, за это его порой называли казахским Нострадамусом.

Эти свои откровения Монке би облекал в философскую стихотворную форму. Некоторые из них дошли до нашего времени. Казахстанский писатель Герольд Бельгер (1934-2015) сделал подстрочный перевод одного из прозрений Монке би:

…И будут дома составные, сборные. За каменной оградой.

И будут судьи скользкие и верткие, которых ничем не проймешь.

Будут ежемесячные сборища, от которых народу и пользы-то в слепую копеечку.

И будет сын твой проныра, пройдоха по имени Едірей.

И будет дочь непослушная, вздорная по имени Бедірей.

И будет сноха, переступающая тебе дорогу, по имени Ежірей.

И будешь пить желтую водицу, которой и собака брезгует, но люди возжаждут её.

Будут снадобья - кругляшки-пуговки, будет старичье, которую молодежь и в грош не ставит.

И будут твои дни без надежды на завтра, и братишка младший схватит тебя за ворот,

И язык твой будет корявый, пестрый, и вера твоя станет сомнительной.

Появятся упыри, кровь людскую сосущие.

Станет черствой близкая твоя родня.

Будут мужчины и женщины цапаться, как собака с кошкой.

Пустыми бумажками сорить будут, будто водой.

И, все это увидев, покинешь лживый мир.

От полноводных озер останется лишь дно, исчезнут скакуны,

Останутся лишь клячи, ум покинет джигитов, останется расчет,

Исчезнет стыд у женщин, останется смазливость,

Слово лишится смысла, останется лишь тень,

Дух святого сгинет, останется надгробье.

Достойные исчезнут, останутся ничтожества.

Наступят времена безумцев, безмозглых.

Разных-разных племен-народов

много будет, днем и ночью светло будет.

На весь мир протянутся пути от выси и Создателя.

Без платы человек трудиться не будет.

На разные куски мир раздробится.

«Такое вот предсказание бия, акына, степного мудреца Монке, изложенного в стиле жырау в начале XVIII века. То есть, 300 лет назад. Все это мы ныне видим. Как степной мудрец-рапсод все это провидел?! Какой прозорливый ум! Монке би яснее, доступнее, чем темный, загадочный Нострадамус», - дал оценку наш современник и писатель Герольд Бельгер.

К сожалению в советское время Монке би был предан забвению и только с обретением независимости Казахстана возродилась былая известность мудрого предка.

Следует сказать, что Монке бий продолжил философскую традицию великого мыслителя, степного мудреца Асан Кайгы. Многие его заветы, назидания, предсказания насыщены прозорливостью и служат обществу. В устном народном творчестве сохранились многочисленные философские, поэтические и иные высказывания Монке бия, а также его диалог с батыром Срымом Датовым.

Монке Тлеуулы сохранился в памяти народа как мыслитель Великой Степи, как предсказатель и справедливый бий. Действительно, время показало, что его изречения оказались пророческими. Не зря он назван казахским Нострадамусом.

Перенесемся в родное село великого предка, ныне носящее имя Монке би Шалкарского района Актюбинской области. С 2003 года селу Кайыр было присвоено имя Монке би. Добавим, что оно - административный центр Монкебийского сельского округа. Находится примерно в 53 км к северо-западу от города Шалкар, административного центра района, на высоте 224 метров над уровнем моря.

В 1999 году население села составляло 1166 человек (587 мужчин и 579 женщин). По данным переписи 2009 года, в селе проживало 1172 человека (588 мужчин и 584 женщины).

Не секрет, что многие села отдаленных районов оказались заброшенными в связи с массовым переездом жителей в города. Но села Кайыр (Монке би) это поветрие не коснулось. Причина стабильности в том, что еще в советскую эпоху сюда был проведен газ.

Показательно, что этот населенный пункт становится краше с каждым годом. Строятся новые дома, обновлено здание школы, возведены и разные социально-культурные объекты. Здесь сдан в эксплуатацию спортивный комплекс. Для отдыха сельчан создан зеленый парк «Жастар», а в центре которого воздвигнут памятник Монке би. Таким образом потомки и земляки выразили уважение к памяти великого предка. Открытие памятника вылилось в крупное событие, которое собрало гостей со всего Казахстана. Были возведены белоснежные юрты, а образ выдающегося исторического деятеля Великой степи, увековечен в камне.

Памятник Монке би высотой в три метра высечен из кордайского гранита. В свое время портрет бия был сделан известным художником Сагынтаем Алимбетовым, и на его основе скульптор Алтай Бейсенов и архитектор Бакытжан Косанов изготовили монумент.

Высота пьедестала гранитного бюста больше двух метров. Само же изображение мыслителя, длиной 95 см. Творческой группе материальное содействие оказали сельские предприниматели. В ходе торжественной церемонии открытия были названы имена спонсоров - проректор Казахского национального университета имени аль-Фараби, профессор Мухамбеткали Буркитбаев, предприниматели Бакытжан Ержанов и Сагитжан Серикбаев.

Собравшиеся в парке смогли совершить экскурс в историю благодаря театрализованному представлению. Монке би предстал в нем дальновидным человеком, которого заботит и тревожит будущее народа. За кадром звучали его знаменитые слова-предсказания «Ақырзаман болғанда…».

В представлении была показана сцена встречи Монке би с Сырымом батыром, приехавшим издалека, чтобы лично выразить свое уважение. Именно тогда, как утверждает историческое сказание, Монке би сказал: «Наступят такие времена, когда бедность уйдет от нас. Будет много людей разных национальностей, ночью будет светло, как днем. Пусть будет много света!».

Над постановкой работали актеры областного драматического театра им. Тахауи Ахтанова и театра миниатюр «Екі езу». Режиссер постановки - потомок Монке би, магистр искусства, режиссер Елтай Кемал. Роль легендарного бия сыграл Толагай Карасаев, батыра Сырыма Датулы – Жасулан Симанов, дочь Монке-би Шынар – Гульзат Ермаганбетова.

На церемонии открытия памятника выступили аксакалы села - Жолдыбай Туматеги, Жоламан Курманалин, Оразбай Адильбаев, Калмакан Толеуов, Имухамбет Ырсалы. Все они вспоминали мудрые слова Монке би и выражали восхищение его дальновидности и пророческому дару.

В ходе мероприятия на аллее, ведущей к памятнику, были высажены ели.

А тем временем научно-практическая конференция «Мөңке Тілеуұлы - би, болжампаз, ұлы ойшыл және дана данышпаны» - «Монке Тлеуулы – би, предсказатель, великий мыслитель и степной философ», была организована в стенах средней школе им. Мухамбетказы Тажина, в которой выделено помещение для музея, посвященного мыслителю.

Участники конференции узнали много интересного о жизни и деятельности своего великого земляка.

Так монкевед, доктор филологических наук, профессор Жубаназар Асанов выступил с докладом на тему «Мөңке әулие мұраларының жиналуы, жариялануы және зерттелуі».

К исследованию жизни степного философа в свое время руку приложили многие ученые и писатели Казахстана. Монке-би посвятил свои труды Ахмет Байтурсынов «Букварь для взрослых» - «Сауат ашкыш» (1926), Жусипбек Аймауытов - «Ел қорғаны», Нуржан Наушабаев, Машхур Жусип Копеев,  Абиш Кекилбаев – в романе «Елен-алан» с почтением обращается к наследию пророка Монке.  Уже в наше время в своей книге «Замана бұлбұлдары» Ахмет Жубанов тоже приводит отрывки из мудрых слов Монке би. Шерхан Муртаза, поднимаясь на трибуну Парламента, говорил: «Мөңке би баба айтып еді…» («Как говорил наш предок Монке би…»). Государственный деятель Мухтар Кул-Мухаммед написал научный труд, посвященный Монке би. А известный журналист Сериккали Байменше говорил: «Мөңке бидің Нострадамустан несі кем?» («Чем хуже Монке би Нострадамуса?»).

Как отметил профессор Серик Негимов, фигура Монке-би обособляется мудрым и прозорливым описанием черт грядущих времен. Его биография, деятельность во благо народа и творческое наследие продолжают исследоваться, открывая наследникам новые грани, новые мысли и новые возможности. Докладчик также рассказал, что Монке би принимал участие в назначении Нуралы ханом, а также был активен в политической жизни Степи.

Скажем, в письме от 5 октября 1748 года, подлинном донесении биев и батыров Малого и Среднего жузов на имя императрицы Елизаветы, в котором говорится об утверждении ханом Младшего и Среднего казахских жузов султана Нурали, тамгу свою приложил и Монке-би. «Того ж роду Бактыбай-бий, Мюнка-бий, Айдарали-бий, Мамятяк-бий тамги свои приложили таковы», - пишется в старинном документе.

Имя Монке-би упомянуто в записках (1748 г.) переводчика Ю. Гуляева о результатах его поездки в Малый жуз с целью выяснения причин убийства хана Абулхаира.

Потомок Монке-би, член Союза журналистов Казахстана Бердибай Кемал в своем докладе, озаглавленном «Мөнке бидін күйшілігі хақында», поведал еще об одной особенности наследия великого предка как композитора-импровизатора. В настоящее время известны только четыре кюя Монке-би: «Жиын алқа, кеңес», «Өттің, жалған-ай», «Шалқыма», «Қиқу дәурен».

Народный артист Казахстана, непревзойденный кюйши-домбрист, художественный руководитель Казахского государственного оркестра им. Курмангазы Туякберды Шамелов лично и совместно с оркестром исполнял кюи Монке би. Он также выпустил в 2009 году диск с записью кюев Монке би.

В ходе конференции лауреатом республиканских и международных конкурсов исполнителей кюев Талаптаном Хамзиным были исполнены два сочинения Монке-би – «Жиын алқа, кеңес», «Қиқу дәурен», которые до этого дня не были широко известны. Это композиции «Жиын алка, кенес» и «Қіқу дәурен».

Краевед Ондасын Усенов выступил перед собравшимися с докладом, в котором поделился своими многолетними исследованиями и трудами по сбору духовного наследия великого предка.

Резюмируя итоги научно-практической конференции, он заявил, что исследователи философского, научного и творческого наследия Монке би должны поведать людям о том, насколько исторически значимой личностью был этот замечательный человек XVIII века, раскрыть его общественную, творческую деятельность и в полной мере использовать воспитательный потенциал бия.

Участники отметили, что конференция прошла как очередной урок по монкеведению. Такая работа, по их мнению, должна продолжаться и впредь.

Председатель благотворительного фонда «Кабак баба» Амантай кажы Умбетай вручил средней школе живописную картину и 4-томник «Тлеу-Кабак». Потомки Монке-би - ветеран труда Базарбай Сарсенов, председатель благотворительного фонда «Тлеу Айтулы» Жоламан Алдияров - поблагодарили всех, кто принимал участие в организации и проведении памятного мероприятия. Были вручены специальные медали от имени фонда «Тлеу Айтулы» тем, кто внес весомую лепту в установку памятника: предпринимателю Бакытжану Ержанову, начальнику Шалкарской дистанции сигнализации Аманказы Бактыбаеву и другим.

За счет средств потомков мыслителя Монке би для гостей мероприятия и сельчан были организованы турниры по национальным видам спорта - аламан байге, қунан жарыс, рукопашный бой и поднятие гирь. Молодежь села приняла активное участие в разных спортивных соревнованиях, в частности, конных видах.

Давать ас в память о предках является традицией казахского народа, имеющей одновременно и воспитательный аспект. Со дня обретения независимости представители старшего поколения - Кемейдолла Толеубаев, Сматолла Беркимбаев, Закраддин Байдосов, Болат Тампенов, Базарбай Сарсенов показывали пример почитания памяти батыров, биев и известных людей. Преемники их дела - Сандини, Сантай Есенкуловы, Жоламан Алдияров и другие актюбинцы с активной гражданской позицией продолжают эти традиции. Потому образы легендарных предков становятся и являются примером для подражания.

Потомки казахского Нострадамуса Монке би дали ас в честь своего великого предка. Мероприятия состоялись 23 сентября 2006 года в ауле Монке би Шалкарского района. По словам председателя оргкомитета по проведению аса Есенгали Жугунисова, на сегодняшний день потомки Монке би расселились по всему Казахстану, только в Актюбинской области насчитывается около 300 семей.

Как и ожидалось, на ас собрались около 1000 человек, из них 400 прибыли из других регионов страны. Для гостей в ауле Монке би поставили 25 юрт.

Имя Монке би присвоено улице в Актобе, селу в Шалкарском районе. Известный казахский ваятель Куракбай Егизбаев создал его скульптуру, в Актобе установлен памятник на ул. 101-й Стрелковой бригады, издано три книги.

Труды Монке би по народной педагогике не теряют актуальности и сейчас. У него учились Шортанбай, Нурпеис Байганин, Н. Наушанбаев, Сарышолак-шайыр, Акпан-акын, а киргизские поэты Калыгул Байулы, Арыстанбек Байлашулы считали его своим учителем.

Ныне предсказания «казахского Нострадамуса» Монке би приобретают все большую популярность в соцсетях. Прорицатель, живший во времена казахско-джунгарских войн, очень точно описал нравы, которые будут царить в XXI веке.

Стихи, прочитанные в начале XVIII века, сегодня стали вновь цитировать, а личность Монке би вызывает неподдельный интерес у современных казахстанцев.

Автор:
Андрей БЕРЕЗИН, писатель-историк